?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Я и писатель Захар Прилепин
С Захаром Прилепиным, пожалуй, знаком каждый, кто хоть немного разбирается в современной культуре. И это не секрет. Не каждый его читал, но имя у всех на слуху. Это, как история с  «Анны Карениной» Льва Толстого. Все знают, что  «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Все  смешалось в доме Облонских», а что было к знает не каждый. Гораздо раньше я узнала о Захаре Прилипине, как о человеке. Волей или неволей слышала о нем на телевидении,  в газетах, в журналах и в интернете. В общем, в любых источниках информации мелькало имя этого писателя. Поэтому я знала, что он был в Чечне, работал в ОМОН, семьянин с четырьмя детьми, выступает против либеральных идей, национал-большевик. А еще лауреат многих литературных премий, начиная премией газеты «Литературная Россия» и заканчивая «Русским Букером».
Человек, способный заинтересовать. На вид лет сорока, внешность брутальная, на лице приветливая улыбка, речь быстрая, но внятная и точная.
Отзывы только хорошие, характеристика положительная.
А уже позже я прочла  и  тонкую «Жилку», и  грустный рассказ  «Бабушка, осы, арбуз», ну и еще парочку, названий которых  не запомнила. И книги поразили меня своих слогом. Писатель, как архитектор выстраивал из слов колонны в греческом стили и помпезные дворцы борокко, холодные и сырые дома и душные квартиры.
Как-то в одном их увиденных мною интервью Прилепин говорил о том, что мужчинах больше всего ценит ответственность, что к себе относится с ироническим скепсисом, что никогда не задумывался о смерти и не испытывал  из-за этого хандры.
«Черная обезьяна» - это первое большое и серьезное произведение Прилепина-писателя, прочитанное мной. Роман, после которого остается ощущение, что сам (ровно как и герои) измазан чем-то липким и грязным.
И в моей голове с этих пор, никак не укладывается, как человек с таким сильным духом смог написать роман, в котором он ставит жесткий приговор нашему и без того уже больному обществу? За что? Разве мы заслужили?



Вместо предисловия..
Мы рождены, чтоб Кафку сделать былью.
И эта старая поговорка оправдана. В принципе, мы все живем на задворках кафкианского мира. Ни жестокие войны, ни вмешательство сил природы ничему так и не научили человека. Чтобы ни показали по новостям, мы все воспримем с хладнокровием удава. А чем нас можно удивить? Взрывы самолетов? Было. Захваты школ? Было. Восстания? Очередная революция, ничего нового. Все это мы проходили. Побунтует душа, да успокоится.  В мире страшно жить не потому, что эгоизм захватил умы взрослых людей и они забыли про ответственность перед будущим поколением. А потому что границы между плохим и хорошим стали все заметнее стираться, потому что ко злу мы стали относиться, как обыденности. Ну, есть оно и есть, ничего не поделаешь с этим. Агрессия и ненависть все чаще неразлучные спутники современного человека.
Мы стали пленниками своих же натужно-философских мыслей. Много думаем и мало делаем. Пытаемся найти ключи, подходящие ко всем замкам, такие, которые все наши проблемы решают разом.
А жизнь штука странная, и кажется, лишенная всякой логики. Не никто и никогда не узнает за каким углом прячется неудача. Бывает и такое:
что-то острое и игольчатое, прокалывает твою душу, но тут уместнее сказать твое самолюбие. Когда обидно, за то, что ты где-то и что-то упустил, потратил время и силы на пустое, ненужное. Момент осознания своей несовершенности, бездарности, этот страшный момент наступает неожиданно, резко. И непонятно, что нужно сделать теперь, как все исправить?

А что, если все эти неудачи ты выдумал сам, что если нет в мире ничего ни страха, ни смелости, ни любви, ни ненависти? Что, если весь этот мир мы выдумали сами?


Все ищут в тебе смысл, а в тебе его нет вовсе….
Зачем это? О чем? Что это?
Может это самокопание, желание понять собственную душу, разобраться в своих мыслях, чувствах, ощущениях, попытка избавиться от гнетущего страха, безысходности и отчаяния?
Столько вопросов и так мало ответов, и никто не поможет, никто не поддержит…
Журналиста-писателя, которому поручено раскрыть дело детей -недоростков. Человека без имени, без прошлого, без настоящего и без ясно-очерченного  будущего. Кажется, что Прилепин изображает типичного героя своего времени, который разрушает все, что сам  когда-то построил. У него есть жена (также безыменная) и двое маленьких детей. Но все члены семьи отделены друг от друга непроницаемой глухой стеной. Жена воспринимается им, как нечто мелкое и раздражающее. Что-то вроде насекомого, огромной мухи, мешающей спать в жаркий летний день:
«– Я тебе мешаю? – спросила она тихо.
О, этот умирающий голос. <…> Как всё-таки мало места в квартире, сейчас бы свернуть в проулок, миновать тупичок, выйти через чёрный ход к дивану в другой комнате, подбежать на цыпочках к дверям, быстро запереться изнутри на засов, подложить под щель в двери половичок, чтоб не было видно, что включён свет и я читаю, а не удавился, например, в темноте».
Своих детей, кажется,  любит. Но при возможности оставить их одних, оставляет. И без всякого зазрения совести спешит к любовнице Алине, от которой он кроме  плоти ничего не требует, а ей хочется большего, хоть маленькую дозу любви. И не плотской, а духовной.
Его легко можно  сравнить с Сергеем Макаровым («Полеты во сне и наяву»). Истории этих персонажей похожи, как две капли воды. Даже причины поведения одинаковые. Оба неожиданно понимают, что жизнь пошла не по той дороге, а свернула на неверный путь. Не стоило приспосабливаться к всеобщему хаосу и смириться со своим положением, а бежать скорее из этой ямы. Поэтому главной целью героя становиться попытка понять, когда же все это началось:
«Когда я потерялся, вот что интересно...
Бредешь за собой, тянешь нитку, истончаешься сам, кажется, вот-вот станешь меньше иголочного ушка, меньше нитки, просочившейся туда и разъятой на тысячу тонких нитей — тоньше самой тонкой из них, — и вдруг вырвешься за пределы себя, не в сторону небытия, а в противоположную — в сторону недобытия, где мне все объяснят.
Потому что едва только очутился здесь — я уже потерялся, запутался в руках родителей, когда еще едва умел ходить, и они запускали меня как косопузый кораблик на сухой белый свет: иди ко мне! — суровый мужской голос. Ну-ка, ну-ка, а теперь иди ко мне! — ласковый женский.
Куда к тебе? Зачем ты меня звал, художник, пахнущий табаком, с порыжелыми от красок руками? Зачем ты звала меня, пахнущая молоком, с руками, побелевшими от стирки? Я пришел, и что теперь? Рисовать, стирать?»
И жарким, «липким», душным летом( примерно 2010-го года, когда смог охватил всю Москву) человек без имени решил разобраться во всем самостоятельно. И снова потерялся.
Прилепин подстроил все так, что главного героя  трудно понять, потому что какой-либо логики в его действиях не видно. Его нечем оправдать за все  поступки, выходящие за рамки морали. Ну, что можно сказать про человека, совесть которого была потеряна еще в детстве. Белые голуби, которых в темноте чердака забивают насмерть палками (вроде бы нормальные дети, вроде бы из нормальных семей) то ли для забавы, то ли в качестве эксперимента (ну, все же познать нужно!). Беспородный пес Шершень, умеющий улыбаться и произносить слово «мама», которого главный герой предал, оставив на какой-то дальней станции просто потому, что захотелось новую собаку.  (Интересно, как об этом моменте своей жизни сам герой вспоминает: «В ту минуту во мне поселился взрослый человек, тать, подлец и врун»). Вроде у каждого в биографии можно найти поступки, за которые стыдно. Все мы прячем свои скелеты в шкафу. Но кто сказал, что если общество закрывает глаза на некоторые аморальные действия, то так поступать можно?
Получается, что герой совершенно обычный. Он не нарушает юридического закона. Вполне нормальное поведение среднестатистического человека. Ну, а как же ответственность, которая появляется уже в сознательном возрасте. Ее у нашего героя нет. Он как бы еще остался ребенком со свойственным детям эгоизмом и инфантильностью. Герой - сам «недоросток». Поэтому, повзрослев, заменяет животных на людей.  Захотелось другую женщину? Пожалуйста.  А жену можно выгнать в подъезд вместе с обувью….. Он осознает, что что-то идет не так, но что именно и как с этим бороться понять не может. То ли на других злиться, то ли на себя. Собирает дом из детского конструктора (символ счастливой семьи), защищает его от остальных людей, но не делает то же самое в реальности. Главный герой живет отдельно от настоящего мира, ему легче спастись от всего в поисках разгадки тайны детей-убийц (автор не объясняет, реальны ли эти истории или это плод больного воображения), чем разобраться в собственной жизни.
Главный герой-это карикатура на каждого из нас, это зеркало, где человек виден без масок. Нам кажется, что оно кривое, и поэтому в него неприятно смотреть, но на самом деле отражение, увиденное нами - настоящее человеческое лицо. Может быть, поэтому в действиях и поступках (героя) нет логики. «Все ищут в тебе смысл, а в тебе его нет вовсе», - говорит Слатитцев. Может быть, так и должно быть. У безнравственности и вседозволенности, монстра внутри нас, нет смысла, а если мы его найдем, то станет еще страшнее.

Разум постигает то, что уже  знала душа.
Прилепин описывает три основных периода жизни безымянного человека. Отрывки из детства (об этом достаточно было сказано выше), юность
( психушка и армия) и жизнь сегодняшняя (Вроде бы известный журналист и писатель, внешне благополучная семья, даже любовница прилагается. Что, кажется еще нужно?) И все же что-то не так, что-то мучит и тревожит, что-то не ладится в этой треклятой жизни.
Поэтому в каждый из этих эпизодов герой задает себе важные философские вопросы. В детстве: «Когда же я потерялся. В юности, находясь в психиатрической клинике: «Где кончается рассудок и начинается сумасшествие? Что более органично человеческой природе — смирение или буйство?». А в зрелом возрасте: «Разве было бы плохо, если бы всех нас  извели?». Прямого ответа никто не дает. Он сам должен их найти, не зря так много воспоминаний перерыто, даже тех, от которых становится стыдно.

Когда же я потерялся?
Для того чтобы объяснить, когда же герой потерялся, обратимся к названию романа. Название романа «Черная обезьяна» - это тот самый случай, когда слова в словосочетании настолько равнозначны по своей силе и одновременно настолько дополняют друг друга, что и говорить-то больно не о чем. Черный – это цвет негатива, в котором живет герой: особенные черные тараканы из детства героя, пожирающие обычных рыжих; черные носки, «случившиеся» с героем 13 лет назад, которые  яростно меняются на цветные (только вот жизнь от этого радужнее не стала); черная «грязишша», в которой он весь «размазался» («Возился долго, привставал, чертыхался, опять садился — дорога не держала, сбрасывала со скользкого черного крупа. Наконец, догадался — шагнул с дороги прочь, в густую траву, крапивную, полынную поросль, пошел там, хватаясь грязными руками за колючие, кусачие стебли, тянул себя до черных домов, все пытаясь вспомнить, в каком из них видел ту бабку и того пацанчика, блядиного сыночка с подсохшей ручкой). Герой и сам стал черным, «будто в шерсти: зверь лесной». Естественно, что жизнь в такой тьме делает и душу человека черствее, непроходимее, чернее. Что же  может постичь разум, слушая эту душу?
Что же вкладывает Прилепин в слово «обезьяна»? Обратимся, прежде всего, к переводу. В словаре Д. Н. Ушакова говорится, что abü zinä в арабском означает «отец блуда». Нужно ли еще что-то дополнять? В романе слово «обезьяна» не единожды используется для уничижительной характеристики человека. Старый солдат из полуфантастической истории о «недоростках» говорит о красивой рабыне: «Эта женщина тоже ходила в пурпуре, она имела прислугу, а теперь она ходит в общую лохань на виду  у всех. Скоро она перестанет стесняться себя и будет вести себя хуже, чем обезьяна». Перестанет стесняться себя…Не об этом ли размышляет герой после мерзкой ссоры с женой: «— Люди не чувствуют стыда, — произнес вслух. — Если их никто не видит — не чувствуют ни малейшего. Я вспомнил одни, потом другие, затем третьи свои дурные поступки — подлые, отвратительные, гадкие, — и в одну секунду стало ясно, что в том, где нас не застали, включив белый свет и указав пальцем, мы не раскаиваемся никогда. Спим со своей подлостью в обнимку: хоть какая-то живая душа рядом, хоть кто-то тихо греет душу. Убьешь ее — и кто останется поблизости до самой смерти?» Вот вам и ответ.
«Черная обезьяна» – все самое мерзкое и гадкое, что есть в человеке, в каждом из нас.
И потерялся герой уже очень давно, в раннем детстве, когда не знал, на чей зов идти. Почему так случилось, остается только догадываться. Может быть потому, что герой последовал приспособленческой логике старого стража: «Истолковать отцовский завет дело нехитрое, но куда лучше сказанное отцом обмануть  и миновать»? А может потому, что отец его и вовсе был похож на отцов древнего города, которые не смогли отстоять свой дом («Их отцы те же, что наши отцы: мягкие, как гнилые яблоки»).  Вот именно в этот момент и хочется поспорить с автором, по словам которого разрушение и загнивание нашего общества началось три поколения назад: «Это три последних поколения. Дети, с которыми никто не разговаривал, которым никто не читал правильных книжек. Дети, изуродованные аморальностью мира. Их много, они вокруг нас ходят. Это обыденность…» Что же вы сами себе перечите, уважаемый автор? ЭТО БЫЛО ВСЕГДА. Черная обезьяна могла выйти наружу в любое время.
Как персонаж черная обезьяна появляется в качестве игрушки, которую герой купил своим детям в маленьком магазинчике. Это «непонятное животное» озвучено нашим «папашей» тем самым противным: «Ы-Ы-Ы!» Купил не глядя.  Вот именно «не глядя». НЕ видим, НЕ слышим, Не знаем своих детей. Недоглядели, недолюбили, недопоняли, и в результате родились те самые «недоростки».
Детки без клетки
Тема детства – главная тема романа. Самые добрые и светлые страницы романа посвящены детям главного героя. Вначале для писателя-журналиста они «сын» и «дочь», а к концу, чем дальше герой уходит от реальности,  становятся просто «та, что в желтом» и «тот, что в синей».
Автор постоянно говорит читателю: «Опомнитесь! Остановитесь! Будьте рядом со своими детьми! Вы нужны им!». Защитите их от мира взрослых, где в погоне за мнимым счастьем, так легко потерять душу. Впопыхах, забыть ее на ближайшей автобусной остановке или на верхней полке вагона, в котором пахнет вареной картошкой и курицей. Забыть также, как обычно мы забываем зонты и перчатки, очки и сумки, потому что ценность свою душа потеряла. Измельчал человек. Кто вырастет из младенца с глазами, лишенными ресниц, которого везет молодая мама с сигаретой в зубах,  из ребенка, лижущего железный поручень и уже «пожравшего всю мерзость», или из мальчика, которого отец приковал к гончарному кругу лишь за то, что он «умеет делать из глины пузатые горшки, царственных всадников и веселые свистульки»? Только те, кого уже сегодня боятся бабки из Велемира, только те, в цветочных венках, кто, подняв меч над собственным отцом, не задумываясь, его опустят.
И все же автор вместе с главным героем робко шепчет: «… и только дети остаются — и ползаешь в этом болоте (непреходящем кислом болотном мареве, то и дело окатывающем чувством постыдной гадливости)  по тропкам, оставляемым ими… там, где они светлыми пяточками натопотали…»